Далеко, очень далеко от Палермо, в первом ряду бизнес-класса в самолете, летевшем из Рио в Рим, сидел укутанный в плед человек лет шестидесяти; лицо его скрывали солнечные очки в массивной оправе. Смертельная бледность свидетельствовала об очередном приступе болезни: сердцебиение, тошнота, холодный пот, — но врач, находившийся рядом с ним, не выказывал особого беспокойства. Проверив пульс человека в темных очках, он повернулся к третьему пассажиру и сообщил ему, что все в порядке, во всяком случае, опасаться нечего.

Размещение карабинеров генерала Далла Кьеза в «треугольнике смерти» было расценено «людьми чести» как оскорбление действием. Они не могли не отреагировать на это. Телефонные звонки раздавались в различных комиссариатах; неизвестные брали на себя ответственность за те или иные преступления. Указывая, где можно отыскать очередные трупы, убийцы из «треугольника смерти», как они себя называли, уточняли: «Операция, которую мы условно называем «Карло Альберто» в честь префекта, подходит к концу. Повторяем: подходит к концу!»

Никогда на памяти жителей Палермо не было еще такого тяжелого августа. Можно было подумать, что сирокко, зарождавшийся в пустынях Ливии и временами налетавший на город, вдохнул знойное безумие в головы «людей чести». В течение пяти дней полиция обнаружила одиннадцать трупов, а точного числа пропавших было просто невозможно установить. Настораживало то, что все эти расправы происходили словно нарочно в одном и том же районе города, в своеобразном треугольнике, ограниченном жилыми массивами Кастельдакья, Багерии и Альта-виллы, и этот треугольник не замедлили окрестить «треугольником смерти». Такой образ кажется неверным лишь с точки зрения географической: все три района находятся на одной ломаной линии, — но зато он придает событиям значение какой-то тайной войны, за ходом которой можно было бы следить по карте и которая как будто назревала на этом участке побережья.

Когда Винченцо Синагре рассказали, что Филиппо Маркезе знал все о рапорте до того, как с ним ознакомились судебные власти, он не очень-то удивился. Ему было известно, что важные чины в полиции, а возможно, и в палермском суде прикрывают преступную деятельность главы «семьи» Корсо дей Милле.
Его кузен Гроза дал ему понять, что «семья» располагает очень влиятельным союзником в самом Дворце правосудия города, но Винченцо Синагра так и не узнал, о ком шла речь. Может быть, это был один из заместителей прокурора или даже кто-то из тех следователей, которые были призваны бороться с мафией.